Стихи и проза

Cтихи и рассказ напечатаны в журнале
"ПРАЖСКИЙ ГРАФОМАН" №19, город Прага, 2008 г.


На Карловом мосту

Стою на Карловом мосту,
       Взираю на пороги Влтавы,
Что шепчет Луитгард Христу,
       Обняв его рукою правой?

Что шепчут губы ветерка,
       Не песню ли Петрарки?
Уж век седьмой течет река
       Под мостовые арки.

Течет, течет поток людей,
       Гудит многоголосьем,
Что загадаем в этот день,
       Сбылось бы…

Настанет ночь и по мосту
       Промчится всадник
Иных времен, иных миров
       Лихой посланник.

И отворятся вдруг врата
       Собора Вита,
Он ступит внутрь, а за ним
       Покорно свита.

Наденет ангел на главу
       Ему корону
И подведет его
       К пустующему трону…

Лишь раз в столетие
       Такая ночь бывает -
Маэстро Моцарт
       На органе им сыграет.

01.08.07

Вагон

Бежит вагон,
       Несет меня в себе.
А я несу
       В себе охапку мыслей.
И как могу
       Я объяснить тебе,
Зачем на небе
       Облака повисли?

Быть может,
       Чтобы дождь прошел,
Иль чтобы я
       Про них черкнул чего-то,
Чтобы потом
       Стихи мои нашел
И прочитал,
       Давясь от смеха, кто-то.

Бежит вагон,
       Колесами стучит.
А я стучу
       Рукою по сиденью.
Напротив хмуро
       Пассажир молчит -
Я помешал,
       Наверно, сновиденью.

Бежит вагон,
       А за окном - кино.
И режиссером -
       Машинист в кабине.
Сценарий рельс,
       Написанный давно,
Не устарел
       И актуален ныне.

1996 г.

Июльский дождь

Мой дом - рояль.
       Он полон обертонов -
Звенит сервиз
       В буфете и окно,
Летит гроза!
       Летит над нашим домом,
Темно на улице
       И в комнате темно.

Все ждут его,
       Великого Маэстро,
Его раскатистый
       Уже всем слышен смех,
Пускай пустует
       Дирижера место,
Пускай замрут
       На миг сердца у всех!

Как пианист,
       Взмахнув кленовой гривой,
Аккордом джазовым
       Ударит дождь в карниз,
Пусть коротки
       Июльские мотивы,
Еще не раз
       Он выйдет к нам на бис!

2002, 2003 г.

Летняя ночь

Луна. Туман. Окно.
Все спят - им все равно.
А двери видят на полу
Дня догоревшего золу.

Лежу. Не сплю. Тоска.
Часы - за шагом шаг.
А моль из старого носка
Изобрела дуршлаг...

Обои. А за ними - джаз.
На кухне банка. Джем.
Все. Если не засну сейчас,
То не засну совсем!

15 июля 1993 года

Ночная гроза

Сладострастный фотограф
Снимал ослепительной вспышкой
Обнаженное лето
На фоне безумной грозы,
Я стоял и подсматривал
В щелку двери, как мальчишка,
И струилась вода
Серебром с виноградной лозы.

Чьи-то нежные руки
Играли минорную фугу,
Но в каденциях слышен
Мажорных аккордов гротеск,
Удивленно взирали
Рояль и камин друг на друга,
Полифония мыслей –
Виниловый пламени треск.

Все уснуло вокруг,
Но остались открытыми ноты,
И рояль притаился
Как черный испуганный зверь.
Только что прозвучало
До боли знакомое что-то,
Обертонною дымкой,
Скользнув в приоткрытую дверь...

Кто-то, щелкнув затвором,
Следы на веранде оставив,
В мокрый выбежал в сад
Или может остался внутри.
И арпеджио капель,
К полуночи в темпе прибавив,
В виртуозный каприс
Превратилось без четверти три.

2001, 2000 гг.

Утро

Чистое небо. Утро. Окурок.
Кто-то, шатаясь, вошел в переулок.
Кто-то увидел свое отраженье,
Но испугался и впал в сновиденье.

В булочной хлеб, зачерствев, развалился.
Долго кондитер сшивал его части.
Вот старый кот, потянувшись, умылся,
В жизни собрался принять участие.

А я, довольный, бреду проспектом,
Прохожих лица бросая в память,
И, думаю, будет не совсем корректно
Просто так встать и начать лаять.

Прохожий – глупый. Разве поймет,
Что на душе у меня засело?
А я вот мысли яйцо возьму –
Сварю вкрутую, пущу в дело!

И, как трамвай потом, схватившись,
Голыми пальцами за провода,
Сладкой энергии тока напившись,
Помчусь по рельсам неизвестно куда!

1993 г.

31 декабря 1999 года

С неба катится жемчужинами
             Снег,
Сквозь фарфоровые окна слышу
             Смех,
Сосны в инее – хрустальные
             Цветы,
Их вечерний звон слышишь
             Ты.
Вьется лунною дорожкою
             Метель,
Застилает новым снежную
             Постель,
Черти с ведьмами хихикают
             В трубу,
Пляшет звездочка на глянцевом
             Пруду,
Месяц краешек от облака
             Отсек,
В печке вспыхнул и погас
             Огонек,
И две тысячи снежинок
             На тебе
Без одной две тысячи
             На мне.

Ветер

Буйный ветер за волосы ивы таскал,
Как безумный носился по городу вскачь,
Скольким дверям и окнам пощечины дал,
Не взирая, на крики, на стон и на плач!

И без спроса врывался он с обыском в дом,
По углам, по шкафам пробегал впопыхах,
То, что мог, то читал, что бросал на потом,
Оставляя пометки на мятых листах.

Одну даму сажал он в большое авто
И по городу весело с шумом катал,
Золотые колье, дорогие манто
Для нее в магазинах за так забирал…

Только к вечеру вдруг успокоился он,
Превратившись в сиреневый, ласковый бриз,
Напихав в пароход чемоданов салон,
Он отправился в свой кругосветный круиз.

2000, 2003

Снежинки

И кружатся снежинки вокруг елок,
Вокруг пустых трамвайных остановок,
Вокруг коробок каменных домов,
Вокруг замерзших спящих городов,
И где их в этот вечер только нету,
И кружатся они вокруг планеты,
И кажется, что в космосе они…
А мы стоим на площади одни,
И вокруг нас танцующая вьюга
Рисует бесконечность круга.

Январь 2008 г.

Весна

Я небо вижу в первый раз
И землю тоже в первый.
Капелью март промыл мне глаз,
В ручье промыл мне нервы.

Я воздух города вдохну
И образую вакуум,
В него затягивать начну
Все вещи в снежном шлаке.

Пора смывать всю эту грязь,
Подъезд пропылесосить,
Пора зажить опять смеясь,
И все дела забросить!

Пора достать на чердаке
Кораблик деревянный
И по бушующей реке
Пустить в иные страны.

Один без визы доплывет
До гавани Нью-Йорка,
А может ждет его давно
Далекая Майорка?

И синий шарик обогнет
Без всяких схем и карты,
И к нам вернется через год,
Как раз к восьмому марта!

февраль 2000 г.

***

Я зашифрую в паре строк
Две сотни мыслей,
Чтобы никто понять не смог
Их тайный смысл.

Как клетка малая хранит
Всю суть живого,
Так и строка моя вместит
О мире много.

Стихи в стихах, слова в словах,
Идей матрешка.
Как в зазеркалье вдаль бежит
Зеркал дорожка.

2004 г.

                          Кастанеда
                          (рассказ)

На дворе теплый сухой осенний вечер. Листья шуршат под ногами. Одинокий фонарь освещает угол киноклуба, к которому я прижат в ожидании расправы. Шпана просит Фрола ударить, но он снова медлит и не решается. Тогда они сами начинают бить, закрываюсь руками — бежать некуда. В голове лишь одна мысль:”Только не упасть, только не упасть…”
— Ладно, хватит, братва! – слышу я голос Толика. Он ловко вытаскивает меня из толпы и уводит с клубного двора.
— Жди, еще получишь! — несется мне вслед. Я спасен…

Много лет прошло. Клуб закрыт, окна заколочены. Навсегда остывший кинопроектор, покрытый пылью, стоит в темной операторской. Кажется, кино уже не будет никогда. Толика мне жалко. Когда он пьяный встречается мне, то опускает глаза и проходит мимо. Толик, Толик, что с тобой случилось? Помнишь, как ты говорил: “Я не могу пройти, не поздоровавшись — меня замучит совесть”. Ты всегда был справедливым, ты всегда заступался за всех во дворе, за всех, кто младше, слабее. И ты здоровался со всеми, везде и всегда, но сейчас я не обижаюсь на тебя, я все понимаю. Почти все… Я получил хорошее образование. А ты всегда говорил: “Пойду уроки понюхаю…” Я сумел выбраться из этого болота, в которое меня тянуло отрочество. А ты не смог. Может быть потому, что как говорил Ницше: “главное — вовремя уйти”? И я ушел, а ты остался… Теперь я юрисконсульт. Я прочитал немало умных книг, но, как и все всегда прохожу мимо. Может, стоит остановиться и поговорить? Да, я должен остановиться и поговорить. “Никто никому ничего не должен”,— слышу я внутренний голос. Да, кто-то мне уже это говорил. Когда-то я прочитал у Бердяева: “В Христианстве движение вверх всегда должно сопровождаться движением вниз”. Кажется, только сейчас я начинаю понимать эти слова. Что значит – “человек поднялся”? Это значит, что он всегда может спуститься вниз и протянуть руку тому, кто стоит у подножия горы и не может идти дальше. Что значит — “протянуть руку”? Это значит — найти слова. Но как найти слова? Как?… Наконец я решаюсь.
— Привет, Толик!
— Здорово.
Я давно не видел его близко. Блестящие карие глаза его помутнели, щеки ввалились, морщинистое лицо приобрело землистый оттенок. — Знаешь, я давно хо тел тебе сказать… Понимаешь, обидно, что ты…выпиваешь…Ты же был такой спортсмен, мы на тебя равнялись. — А теперь вам за меня стыдно? — ответил Толик дрогнувшим голосом. — Но я не чужое здоровье порчу, а свое… И что тебе до меня?
— Обидно, потому что все детство вместе прошло…
— Да… — сказал Толик задумчиво. — Я тебя помню… Мы вместе спортом занимались.
“Помню… — подумал я удивленно. — Разве только спортом? Сколько времени вместе провели… ”
— Ты говоришь, какое мне дело… Понимаешь, Толик, ведь древние говорили: все связано со всем.
Вдруг в потухших глазах Толика зажегся ехидный огонек:
— Ааа… — протянул он лениво. — Философия?
Потом посмотрел мне прямо в глаза и спросил:
— А ты читал Кастанеду?
Этот неожиданный вопрос прижал меня к стенке, также как когда-то прижала толпа хулиганов в темном дворе дома культуры. — Да читал, читал… — поспешил соврать я и растерянно отвел глаза в сторону.
Толик тоже отвел глаза.
— Да, Карлос Кастанеда…. Сложная там у него философия… — сказал он, лукаво прищурился и кивнул головой в сторону своего окна. Видно там, в глубине его темной комнаты на полке лежала эта загадочная книга Кастанеды. Мне стало неловко: “Зачем я соврал? Можно было и правду сказать. Подумаешь… Наверняка догадался, что я не читал…” В замешательстве я совсем забыл зачем я начал этот разговор.
— Слушай, — вдруг сказал Толик вежливым и тихим голосом, - я хочу тебе задать один вопрос.
— Задавай, задавай! - оживился я.
— Но думаю, может не стоит?
— Давай, давай…
— Нет, все-таки, наверное, не стоит, — замялся он и посмотрел на свое окно. Я тоже посмотрел на его окно. Было видно, как кто-то в комнате шевельнул занавеской. Голос Толика приобрел какой-то бархатистый ласковый оттенок. “Кажется, он расположился ко мне…” — подумал я.
— Да, брось ты! Задавай! - сказал я с нетерпением.
— Дай двести рублей до завтра! — выдохнул Толик решительно.

…На дворе теплый сухой осенний вечер. Листья шуршат под ногами. На лестничной клетке опять разбили лампочку. Темно, и я долго не могу попасть ключом в замочную скважину. Ключи звенят, а в голове по инерции все крутится одна и та же фраза: “Как найти слова? Как? ”

Март 2006, Февраль 2008 гг.