От автора
В данном разделе я представляю на суд читателя небольшие рассказы, которые никогда не предлагались в издательства. Эти вещи писались, что называется, "в стол"... И ещё одно маленькое добавление: предлагаемые рассказы - не вымысел, а художественная обработка реальных событий.

ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ

— Так, а почему же вы не бандитом, а милиционером стали? – воскликнул Голиков удивленно.— Какая молодость-то у вас была!
Полковник Перов вскочил и весело забегал по комнате.
— Какой хороший вопрос! Какой хороший вопрос! — восклицал он, бегая от двери до окна и обратно.
Стоял солнечный летний день. Изумрудные ветви березы, которые бывают только в июне, качались прямо у окна. Матовые блики, пробившегося сквозь листву солнца, метались по столу между очков Перова и его командирскими часами. В здании шел ремонт, и едкая пыль постепенно проникала в комнату.
— Да, видно… — вдруг остановился Перов. — Я их, брат, сильно ненавижу.
Он присел, взял в руки часы и стал смотреть куда-то вниз исподлобья своими маленькими внимательными, широко расставленными глазами. Большая лысая голова его сурово склонилась вперед, а массивный волевой подбородок прижался к груди. В эту минуту он был похож на памятник Александру III.
— А знаешь, — сказал он с грустью, — вы ведь здесь все наверно осуждаете меня, что я выпиваю… Ты пойми, они ведь там… лежат, — он пространно вскинул руку в сторону окна, — а я здесь — живой, понимаешь?
— Понимаю, — ответил Голиков и потупил глаза.
На первом этаже заработал отбойный молоток. Помолчали.
За дверью что-то зашуршало.
— Евгений Иваныч, можно? — просунулась в щель вихрастая голова охранника Лешки.
— Аааа… Пост покинул? — подмигнул Перов. — Скучаешь?
— Да… там ремонт — дышать невозможно!
— Давай, заходи…
Облачко едкой пыли строительных материалов впорхнуло через дверь и закружилось в солнечном луче.
— Ну, что вам, добры молодцы, рассказать? — посмотрел на них поверх очков полковник, лукаво прищурившись.
С годами Голиков понял, что это случается почти в каждом коллективе, когда среди молодежи присутствует ветеран. Первое время все старики страстно желают поделиться с молодыми своим жизненным опытом, рассказать о пройденном пути. “А напишите книгу о своей жизни!” — предложил как-то Перову Голиков. Тот только отмахнулся. Но вот рассказывал охотно, подсознательно чувствуя, что пишет не на бумаге, а прямо в сердцах слушающих его людей.
— А расскажите о самом трудном эпизоде вашего боевого пути! — сказал Голиков.
— Да, много было этих эпизодов…., — ответил полковник и на минуту задумался.
— Бегу вот я однажды по одному аулу. Мы его только заняли, — продолжил он, — вдруг из окна одной хаты высовывается громадный детина, хватает меня сильными ручищами и втаскивает прямо в комнату, бросает на пол, наваливается на меня всем весом и начинает душить. Я, конечно, сопротивляюсь. Но он возит меня по полу, а силы быстро уходят.
— И что вы, думаете, я сделал в этой ситуации?
— Я бы ударил его по почкам! — возбужденно вскрикнул Лешка и выпрямил ладони, как это обычно делают десантники перед тем как разбить кирпичи.
— Да, ты что! – усмехнулся Перов. — Я же обеими руками его руки разорвать пытался. Иначе б он сразу задушил меня!
— Да я бы ногами бы его оттолкнул! — не унимался Лешка.
— Да ну что там… — махнул рукой Перов. — Какими там ногами… если на тебе теленок лежит. Ну! Версии, версии!
Время подошло к полудню. В комнате стало совсем душно. На первом этаже перестал работать отбойный молоток – видно рабочие ушли обедать. Голиков вглядывался в трепещущие листья березы за окном и на какой-то миг ярко увидел маленькую комнату и двух, застывших в мертвой хватке людей на полу. Он почувствовал, как ладони его покрылись потом.
— Я бы плюнул ему в глаза! — неожиданно сам для себя как бы из забытья сказал Голиков.
— Вот что значит высшее образование! — ткнул пальцем в Голикова полковник, вскочил и, засмеявшись, весело забегал по комнате.
— Я плюнул ему в глаза, а он на мгновение ослабил хватку, чем я и воспользовался, — продолжил Перов. — В одно мгновение я оказался сзади и повернул его голову в обратном направлении.
Полковник сделал характерное движение обеими руками, как бы поворачивая баранку грузовика…

Закончился день. Голиков сел в электричку и поехал домой. Слева на соседнем сиденье сидели студенты и с закрытыми глазами, будто молитву читали про себя. На коленях лежали конспекты лекций. “Вечерники”, — подумал Голиков. — “Тяжело оно дается это высшее образование...”
Поезд бежал, не замечая маленьких полустанков. Окна в вагоне были открыты. Дышалось легко.

1 марта 2008 года.

СКОРО

Морозное зимнее утро 1944 года. По широкой деревенской дороге едет девочка Лиля на лыжах. Вот она доехала до последнего деревенского дома и по скрипучему снежку скатилась вниз с холма к речке, обернулась на деревню, а дома уж и за холмом скрылись. Видно только столбики печного дыма из него растут.
Покатилась девочка вдоль речки к своему знакомому дубу. Любит это место Лиля. Бывало летом, повесят пацаны веревку на могучую руку дуба, раскачаются и летят с криками в воду. А сейчас на дубе сидит ворон и с высоты смотрит на девочку одним глазом. Знает ли ворон, что идет война?
Лиля пошла дальше, к полю. Там на самой высокой точке установлена вышка и, если дойти на нее, то открывается чудный вид на леса, поля, перелески, холмы, овраги, то тут, то там разбросанные деревушки. А ветер… какой сильный ветер на этой высоте!
Лиля приходила сюда с отцом до войны, и он рассказывал ей о той огромной стране, в которой они живут, о людях, которые своим трудом делают нашу страну самой прекрасной на свете. А она слушала отца и смотрела, как солнце перебегает с холма на холм, словно большой прожектор, высвечивая вдалеке то трактор, то стадо коров, то одиноко пасущуюся лошадь.
Зимой до вышки дойти нелегко — лыжи проваливаются в глубокий снег, но Лиля все равно приходила сюда, она любила это место, любила вспоминать об отце. Он подарил ей лыжи еще до войны. В те времена вместо креплений были ремешки, которые прикреплялись к валенкам. Снимать и одевать их было очень легко. Но даже такие лыжи были у деревенской детворы большой редкостью.
Снег был так ослепительно бел, что она шла, подняв глаза в синее небо. А прямо над ней две тонкие белые тучки, как будто следы от лыж, протянулись далеко по небу на запад, прямо к вышке, туда, откуда обычно приходит закат…
Вдруг кто-то сильно толкнул ее в спину, и она упала лицом в холодный жгучий снег. Кто-то быстро выдернул из-под нее лыжи и побежал назад с холма. Лиля поднялась и увидела мальчишку, убегающего вниз с ее лыжами. Сначала она молча бежала за ним, слезы текли по ее щекам и сразу высыхали на ветру. Потом она стала кричать ему, грозить, что расскажет деду про него, но мальчишка убегал все дальше и дальше. Он бежал и падал, проваливаясь в сугробы.
“Чужой… чужой… из другой деревни…” — шептала она, задыхаясь. Мысль о том, что ее любимые лыжи, ее единственная радость уходят навсегда, сжало ее сердце. Сжалось и белое бескрайнее поле, и казалось, что во всем мире не было больше никого, кроме нее и этого убегающего мальчишки в рваном пальто и растрепанной шапке-ушанке.
“Эй ты! Мой папа воюет… проливает кровь за Родину, а ты… ты украл мои лыжи, которые он подарил мне!” — крикнула она из последних сил и не узнала своего голоса. Ей показалось, что на секунду она почувствовала его сердце также, как свое… Вдруг мальчишка остановился и, не оборачиваясь к ней, бросил лыжи в снег!
Когда Лиля, наконец, добралась до вышки, то почувствовала себя чуточку старше, взрослее. Она была горда тем, что сама смогла защитить дорогой ее сердцу подарок. Вот отец вернется, и она ему обязательно обо всем расскажет. Только бы поскорее закончилась война. Бабушка с дедом говорят, что это случиться уже совсем скоро, но младший брат Юрка обиженно повторяет: “Вы говорили скоро, но скоро уже прошло”…
На обратном пути Лиля опять увидела ворона. Он так и просидел все это время на дубе. Вдруг он качнулся на ветке, каркнул во все горло: ”К-о-о-о-ррр” и полетел высоко над речкой на другой берег к разрушенной еще до войны церкви. “К-о-о-р, к-о-о-р”, — откликнулись птицы, летящие над лесом. И в их крике Лиле слышалось одно лишь заветное слово: ”Ско-о-о-ро!”

12 —30 января 2006 г.

ЧЕРНЫЙ
Сценка

Как-то пришлось мне одной даме помогать закупать вино к празднику. Дело не хитрое, потому что приглашен я был скорее не экспертом, а носильщиком. И вот мы в винном магазине – многоэтажные полки тянутся десятками метров, а на них — вино со всего света. Голова кружится от разнообразия сортов, глаза прыгают по ценникам, цветным этикеткам, бутылкам самой причудливой формы.
— Вам чем-нибудь помочь? – направляется к нам улыбчивая блондинка-менеджер.
— Да, конечно! – отвечает моя дама, и менеджер ведет нас за собою по дремучему лесу вина, виски, ликеров, коньяка и шампанского.
“Ах, какое дорогое шампанское!” — восклицаю я, остановившись перед бутылкой в семь тысяч рублей. Быть может, вы прочтете мой рассказ лет эдак через десять, и не удивитесь вовсе. Представляю, какая там будет инфляция! Что для вас будут эти жалкие семь тысяч?
Менеджер все щебетала и щебетала что-то о розовом вине к шашлыку, о послевкусии и прочих тонкостях выбора алкогольных напитков, а я погружался в этот сказочный мир, представляя одноглазых пиратов, пьющих трофейный ром прямо из горла запыленных бутылок...
Вдруг в соседнем зале зазвонил телефон.
— Я сейчас отойду, а вам поможет вон тот молодой человек, — сказала блондинка, указав рукой на высокого черноволосого парня, похожего на индийца.
Моя дама сморщилась, слегка побагровела, ее огромный бюст заколыхался и она, наклонившись близко-близко к уху блондинки, прошептала:
— Мы лучше вас подождем. Я так не люблю черных!
Менеджер, слегка улыбнувшись, ласково взяла даму за плечо и сказала:
— Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Этот молодой человек — мой муж.

28 февраля 2009 г.

НА ПЕРРОНЕ
Сценка

Лето. Июль. Поезд задержался на перроне. В вагонах жарко. Две девушки-хохотушки прощаются с парнем. Солнце падает на их лица. Глаза искрятся, волосы светятся в луче. Парень выходит на перрон, подходит к окну, возле которого сидят девушки, и закуривает сигарету. Девушки переглядываются и смеются.
В вагоне тихо, только слышен девичий сдержанный и смущенный смех. Парень стоит возле вагона, вальяжно затягивается и медленно выпускает дым. Он даже не смотрит в окно, а куда-то в сторону, будто и нет никого из знакомых в вагоне.
— Просьба соблюдать спокойствие! Поезд скоро отправится! — сообщает машинист по громкой связи. Шелест и нетерпеливый говор послышались в вагоне. Слабый ветерок как будто пробегает между рядов, предвкушая движение. Но поезд продолжает стоять на месте.
Парень по-прежнему невозмутимо курит, а девушки переговариваются и смеются. В открытое окно проникает сигаретный дымок… Вдруг поезд вздрагивает вагонами и медленно начинает движение. Парень смотрит в окно и начинает идти за поездом. Поезд идет все быстрее, и парень ускоряет шаг, стараясь находиться напротив окна.
— Что ты? Что ты? — смеются девушки, отмахиваясь от парня, но тот идет все быстрее за отходящим поездом и вот уже, чтобы поспеть за окном, переходит на бег. Он бежит и напряженно, пристально смотрит в окно. Наконец, он чувствует, что через миг отстанет совсем и в открытое окно обгоняющего поезда успевает крикнуть:
— Наташка, выходи за меня замуж!
Поезд делает два веселых гудка и покидает перрон.

11 июня 2011 года

Рассказы:

Высшее образование

Скоро

Черный

На перроне